Что будет после статус-кво

Журналистский штамп, что Третья мировая война уже идёт, кочует из одной публикации в другую не первое десятилетие. Собственно, с самого начала ХХI века, когда случилось нападение на США 11 сентября 2001 г., заговорили о столкновении цивилизаций как новой форме общемирового конфликта.

Потом, правда, объявленная Вашингтоном «война с террором» превратилась сначала в мешанину на Ближнем Востоке, а потом и вовсе ушла с повестки дня. Зато постепенно пошло возрождение старого доброго соперничества крупных стран, сначала в политико-пропагандистской и экономической сфере, но со всё более ярко выраженным военно-силовым элементом. Это тоже сопровождалось предостережениями относительно риска Третьей мировой в классическом понимании прошлого века. Впрочем, такие рассуждения оставались в плоскости публицистики.

Сегодня понятие «Третья мировая» можно конкретизировать и приземлить. Картины Первой и Второй мировых войн по-прежнему неприменимы на исходе первой четверти XXI столетия, хотя некоторые комментаторы и усматривают схожие черты в вооружённом столкновении на Украине. Но структурно ситуация совсем другая. Наличие ядерного оружия у наиболее важных мировых игроков и очень сложная палитра значимых и разнокалиберных участников международной политики исключают (подстрахуемся – делают очень маловероятной) лобовое столкновение самых великих держав или их блоков, как это было в минувшем столетии.

Однако изменения, происходящие на мировой арене и в соотношении сил, столь серьёзны, что достойны противостояния масштаба мировой войны. Такие сдвиги прежде вели к грандиозным военным столкновениям.

Сейчас «мировая война», как неоднократно говорилось, – это цепь крупных, но локальных противоборств, каждое из которых так или иначе вовлекает самых важных игроков, балансирует на грани выплёскивания за пределы изначальной зоны и непрямым образом связано с другими очагами нестабильности. Череда военных событий началась с ближневосточных конфликтов прошлого десятилетия (Йемен, Сирия), далее продолжилась Украиной с 2014 г., Южным Кавказом и теперь Палестиной. Точку в этом перечне ставить явно рано.

Коллеги-международники уже отмечали, что в условиях исчезновения прежних рамок и ограничителей (тот самый упадок миропорядка, который теперь признали, кажется, все) спящие конфликты и споры почти неизбежно напоминают о себе. То, что сдерживалось действовавшими договорённостями, вырывается наружу. В принципе всё достаточно традиционно, так было раньше, так будет и потом. Идеологизация мировой политики в ХХ веке привела к тому, что и завершение того политического столетия оказалось очень идеологическим. Восторжествовала точка зрения, что человечество обрело оптимальную идейно-политическую модель своего устройства, которая перевернёт страницу прежних противостояний. Только так можно объяснить, например, мнение, что начертание государственных границ в XXI столетии меняться не будет (либо только по обоюдному согласию), потому что так решили и постановили. Исторический опыт что Европы, что других континентов в любой исторический период не даёт оснований такое допустить – границы изменялись всегда и фундаментально. А сдвиги в балансе сил и возможностей обязательно порождают стремление передвинуть и территориальные пределы.

Другое дело, что значение территорий сегодня и в прежние времена отличается. Непосредственный контроль тех или иных пространств сейчас может нести больше издержек, чем выгод, а влияние непрямыми способами намного эффективнее.

Хотя стоит отметить, что лет пятнадцать-двадцать назад, на пике экономико-политической глобализации, часто утверждалось: географическое соседство и материальная близость вообще утрачивают значение в полностью связанном «плоском» мире. Пандемия стала первым и очень ярким аргументом против такого подхода. Ну а нынешняя цепь кризисов заставила совсем вернуться к более классическим представлениям о роли субординации регионального и общемирового.

Исчезновение статус-кво означает вступление мира в долгий период лихорадки, когда новые рамки ещё не сложились (и непонятно, когда сложатся), а старые уже не срабатывают.

Формальное окончание эпохи Договора об обычных вооружённых силах в Европе (Россия из него вышла, остальные страны объявили о приостановке участия) – пример ликвидации имевшихся институтов. Беспрецедентная по интенсивности волна нападок на ООН буквально со всех сторон – штурм главного бастиона миропорядка, основанного после Второй мировой войны. Нынешняя «Третья мировая война», вероятнее всего, будет растянутой во времени и распределённой в пространстве. Но по её итогам – а какие-то будут обязательно – возникнет и другая структура международных организаций. Так всегда бывает. Это не значит, что ООН, например, исчезнет, но глубокая коррекция принципов, на которых она работает, произойдёт обязательно.

Автор: Фёдор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»

Российская газета

Полуполярный мир

Фёдор Лукьянов

Война 2023 г. не решит бесконечного палестинского вопроса. Но она уже стала вехой мировой политики. Международное устройство приобретает странную форму. Используя принятую, хотя всё менее пригодную метафору полюсов, его можно назвать полуполярным.

Подробнее

Источник Source

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *